100 лет - 100 дней
Специальный проект 
к юбилею «Известий»
Портрет года Наталия Завьялова

1950. Заговор умолчания

Период с 1946 по 1953 год считается самым закрытым в советской истории. Многие документы тех лет попросту уничтожены. И апогей этой закрытости, внутреннего железного занавеса, пришелся на 1950 год. Главный редактор «Известий» Константин Губин старался как мог сохранять коллектив в условиях репрессий, снова захлестнувших страну. Однако писать о них и о других ключевых событиях года «Известия» не могли

Фото: архив "ИЗВЕСТИЯ"/А. Новикова

О чем же не написали «Известия»? О том, что в январе 50-го в США сенатор Джозеф Маккарти заявил: в Госдепартаменте США работают 205 коммунистов. Так началась печально знаменитая «охота на ведьм» — поиск инакомыслящих. Однако «Известия» впервые упомянут имя Маккарти только спустя полгода после смерти Сталина: но и то не по существу дела, а лишь осудят прекращение преследования Маккарти за... коррупцию. Все громкие обвинения Маккарти на страницах «Известий» — еще впереди, после 1954-го.

​​​​​​​

Что же до поиска внутренних врагов, то в этом опять не было недостатка. Репрессии возобновились практически сразу после окончания войны. Еще не успело утихнуть «дело авиаторов», а уже разгорелось «ленинградское дело». В ходе его в 1949–1950 годах было арестовано по абсурдным обвинениям и репрессировано множество руководителей высшего и среднего эшелона из Ленинграда и Ленинградской области. Однако в «Известиях» 1950 года в отличие от «Известий» 1938-го с их газетными полосами из «зала суда» мы не найдем об этом ни слова. Есть мнение, что ради приговора «ленинградцам» — главе Госплана СССР Николаю Вознесенскому, секретарю ЦК ВКП(б) Алексею Кузнецову, председателю Совета министров РСФСР Михаилу Родионову и другим — Сталин в 1950-м вернул смертную казнь, отмененную в 1947-м.

Чем руководствовался вождь и учитель, «любимый» Сталин? Опасался заговора? Версий много, но «Известия» тогда, разумеется, их не озвучивали.

Кстати, по славословию «вождя народов» публикации 1950-го зашкаливают: если за «единицу восхваления» принять повтор словосочетания «великий Сталин», то на одну газетную статью этот индекс будет не меньше пяти, а то и 7–10. Кстати, из газеты почти исчезли фельетоны, материалы на «общечеловеческие» темы. Зато печатались огромные «подвалы» — газетные статьи на полполосы, где без конца мелькали производственные показатели, но почти ничего не говорилось о социальных проблемах. Передовицы, какую ни возьми, обличали капитализм и его «звериный оскал». Эти интонации потом перейдут и в брежневскую газетную риторику. Аргумент везде приводился один: какое же счастье жить при Сталине. Но спросите любого свидетеля эпохи — он подтвердит, что вера в Сталина в обществе и в армии была безграничной и непоколебимой.

А в мире между тем происходили важные вещи. В мае в США арестовали супругов Этель и Джулиуса Розенберг по обвинению в ядерном шпионаже в пользу СССР. Это дело гремело на Западе три года, тысячи людей выходили на митинги в поддержку «шпионов», так ни в чем и не признавшихся. Однако первое упоминание о них в «Известиях» относится лишь к июню 1953-го — когда судьба Розенбергов была фактически решена и они ожидали казни.

25 июня 1950-го началась война в Корее. «Известия» ни словом не упоминают об этом. Зато пишут в этот день о выходе брошюры Сталина «Относительно марксизма в языкознании» тиражом 1 млн экз. Позже «Известия» запестрели сообщениями о наступлении северокорейской народной армии и «китайских добровольцев». Но и там было всё не так, как писали в газете.

Но про что же писали «Известия»? Про лауреатов Сталинской премии. Эта мощная премия, созданная в СССР как эквивалент буржуазной, Нобелевской, стала альфой и омегоÐ