1927. Стальная метла метет по-новому
Год был уникальным — мало того что «красная Россия» продержалась свою первую десятилетку, хотя в ее будущее мало кто верил, — в 1927-м еще встретились две эпохи: НЭП и индустриальная. «Известия» отмечают свою первую круглую дату — 10-летие, переезжают в новое, построенное специально для газеты конструктивистское здание на Страстной площади и выпускают юбилейный номер — один из самых интересных в столетней истории газеты.
Прошлое в лице великих комбинаторов, бывших предводителей дворянства и нэпманов уходило с исторической сцены, оставляя свой след на страницах романа Ильфа и Петрова: в тот год они как раз сочиняли «12 стульев». Пышные празднества и нэпманский шик отменялись. В комсомольских клубах взялись за изучение эсперанто — чтобы наконец объединить пролетариев всех стран. В Калуге Циолковский продолжал штурм звездного неба, закончив свой труд «Космическая ракета. Опытная подготовка». До рождения первого космонавта Земли оставалось семь лет.
Ветер перемен унес газетные объявления «Куплю особнячок в центре Москвы». Их сменила реклама госзайма индустриализации: для рывка в светлое будущее нужны были деньги. Много денег. Чтобы сократить технологическое отставание от Запада, Сталин не жалел ни сокровищ Кремля, ни картин Эрмитажа. Но и этого было мало.
По сути, вся страна превратилась в большую краудфандинговую платформу. Правда, с одним «но»: не подписаться на облигации было нельзя. В газетах сводки о подписке — как с фронта. Участвовали все: сотрудники Госбанка, рабочие Донбасса и даже ассирийцы —чистильщики обуви. Люди отдавали по 80% заработка, чтобы скорее загудели турбины Днепрогэс.
В подписке принимали участие даже заключенные. Например, на поддержку эскадрильи Осоавиахима под названием «Наш ответ Чемберлену» Северо-Кавказский краевой изолятор внес 113 рублей 52 копейки. А журналисты-известинцы — целых 500 рублей. Для сравнения: Маяковский, проработавший в «Известиях» с 1922 по 1927 год, получал 1 рубль 25 копеек за строку. А на 50 копеек можно было пообедать.
Тем временем партия, как «мудрый пчеловод», пользуясь выражением пролетарского поэта Демьяна Бедного, разобралась с «неправильными пчелами» — оппозицией Троцкого и Зиновьева. Бывших соратников Ленина и Сталина исключили отовсюду и погнали стальной метлой — такую метлу (между прочим, в натуральную величину) подарили Сталину рабочие-депутаты XV съезда.
Интеллигенция бурно обсуждала роман Юрия Олеши «Зависть». Она увидела в нем свои метания и противоречия: толстяк-начальник советского пищетреста Бабичев, мечтавший вкусно и недорого накормить пролетариат, вызывал бешеную аллергию у «лишнего человека» — рефлексирующего интеллигента Кавалерова.
Стиль Олеши до сих пор порождает зависть у литераторов:
«…Я понес колбасу к Шапиро на склад. А Бабичев звонил во все концы.
— Да, да, — ревел он, — да! Совершенно превосходнейшая! Пошлем на выставку! В Милан пошлем! Именно так! Да! Да! Семьдесят процентов телятины. Большая победа… Нет. Не полтинник, чудак вы.